ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ПЕТРОВСКОЙ КУНСТКАМЕРЫ

ПЕРВЫЕ СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ АКАДЕМИИ НАУК

"СОБРАНИЕ УЧЕНЫХ И ИСКУСНЫХ ЛЮДЕЙ"

Петр действительно прекрасно понимал пользу науки для государства.

Мысль о создании Академии Петр вынашивал давно. Проектов было много. Но дело затянулось. Своих ученых в России тогда не было, а с иностранцами возникли сложности. Петр требовал, чтобы приглашали крупнейших ученых Европы, но не все хотели ехать в далекую и неведомую северную страну. Кроме того, у Петра постоянно оказывались неотложные дела, которые отвлекали его от мыслей об академии.

Наконец, 22 января 1724 года состоялось заседание Сената, на котором был утвержден проект основания Академии Наук. Было решено на первое время отдать под Академию дом Шафирова, который оказался в это время в опале. Петр даже распорядился нанять эконома и кормить академиков, чтобы приезжие ученые "времени не теряли бездельно" и не таскались по трактирам.

По замыслу Петра, петербургская Академия Наук не должна была походить на западные. Она должна была объединять, во-первых, университет, где будут обучать медицине, философии и юриспруденции; во-вторых, гимназию, которая будет готовить учеников для университета и, в-третьих, собственно Академию, то есть "собрание ученых и искусных людей". В странах западной Европы все эти учреждения существовали раздельно. Петр же считал такое положение неприемлемым для России. По его мнению, "при заведении простой Академии" "науки не скоро в народе расплодятся". А если же создавать один только университет, то в стране не будет надежной системы образования. Ведь молодые люди должны не только "началам обучаться", но и впоследствии "выше градусы науки воспринять". Вот почему царь хотел, чтобы петербургская Академия стала не только местом, где "науки обретаются", но и таким учреждением, которое было бы просветительным центром и которое разрабатывало бы государственные задачи.

Другой особенностью русской Академии было то, что ее создавало государство, и оно же собиралось содержать ее. На западе же академии сами искали себе средства к существованию. Петр выделил на содержание Академии большую по тем временам сумму в 25 тысяч рублей в год. Академикам он тоже пообещал выдавать "довольное жалованье."

Переговоры с иностранными учеными о приглашении их на службу в русскую Академию велись весь 1724 год - накануне смерти Петра. Многие иноземные ученые отказывались ехать в Россию. Одни прикрывали отказ льстивыми речами, а другие открыто высказывали сомнения в успехе нового начинания в полудикой и почти сплошь неграмотной стране, где и школ-то почти не было. Но и русское правительство выбирало кандидатов в академики осторожно, а некоторым и вовсе отказывало. Так было отказано, например, математику Слейбе, который неумеренно восхвалял себя. Петр сказал о нем, что "он не прямого сорту есть".

Тонкое и щекотливое дело приглашения иностранных ученых было поручено Иоганну Шумахеру. Он приехал в Россию в 1714 году и получил должность библиотекаря при Кабинете редкостей. По приказу Петра Шумахер отправился за границу приглашать ученых и закупать самые новые и совершенные физические и астрономические приборы.

Вскоре после смерти Петра Великого в доме Шафирова императрица Екатерина I, его супруга и преемница, в августе 1725 года принимала первых академиков. Зимой и весной 1725 года в Петербург приехали люди талантливые и незаурядные, которые и стали первыми русскими академиками, потому что своих, русских ученых, тогда еще не было: гениальный математик Леонард Эйлер, Николай и Даниил Бернулли, происходившие из знаменитой семьи швейцарских математиков, историк и этнограф Г.Ф.Миллер, натуралист И.Г.Гмелин, астроном Жозеф Никола Делиль. Кстати, именно ему принадлежит идея ежедневного полуденного сигнала пушки. У него были точные астрономические часы, по которым он отмечал полдень и подавал сигнал из башни Кунсткамеры, а по нему с бастиона крепости палила пушка.

Мы обычно представляем себе академиков степенными, убеленными сединами людьми, но все первые русские академики были очень молодыми: Эйлеру исполнилось всего лишь 20 лет, Николаю Бернулли - 30, Даниилу Бернулли - 25, Миллеру - 20, а Гмелину всего лишь 18 лет. Академию торжественно открыли в доме Шафирова, и Екатерина провозгласила: "Мы желаем все дела, зачатые трудами императора, с Божией помощью завершить". Профессор Герман произнес торжественную речь на латыни о процветании наук, в которых Петр видел славу новой России. Императрица, в прошлом неграмотная крестьянка, ни слова в ней не поняла, так же как и стоявший рядом с ней неграмотный губернатор Петербурга светлейший князь Меншиков. Но надо полагать, важность исторического момента они оценили.

Удивительными людьми были наши первые академики. Им приходилось очень нелегко в чужой стране, среди неграмотного народа, язык которого они поначалу не знали, а нравы и обычаи его казались им дикими. Не все выдержали тяжелые испытания; некоторые вернулись домой. Но те, кто остался, довел свое дело до конца. Россия стала для них второй родиной и они сделали очень много для ее блага и процветания.

На академиков в ту пору существовал особый взгляд. Считалось, что они должны были все знать, все уметь и отвечать на любой вопрос; заниматься не только учеными трудами, но и читать лекции, и руководить занятиями слушателей. Они должны были давать отзывы о работе разных машин и изобретений, уметь объяснять причину чьей-либо смерти, писать отзывы на разные рукописи, произносить оды и речи по разным поводам, сочинять поминальные слова, а также составлять гербы, девизы и гороскопы, принимать участие в устройстве фейерверков и т.п. Кроме этого Академия издавал две газеты, календари, месяцесловы и, конечно, ученые издания, которые нередко составляли увесистые тома большого формата. Не будем забывать и о том, что бюрократы постоянно вмешивались в работу академиков, донимая их невозможными требованиями и отравляя жизнь мелочными придирками, и далеко не всегда давали им необходимые средства для работы.

Тем более поражают и восхищают трудолюбие, работоспособность и преданность делу первых русских ученых. Несмотря на далеко не благоприятные условия, они успевали не только "науки производить и совершать", но и делать множество других, полезных для России дел. Они прекрасно выполняли, например, свою учительскую задачу. Уже через 30 лет после основания Академии в ней было 10 русских академиков, а к 50-летию - 15.

Русская Академия наук не только не отставала от лучших европейских академий и университетов, но и во многом их превосходила. Академик Бильфингер, возвратившийся через 6 лет после основания Петербургской Академии в Германию, сказал в своей публичной речи: "Кто хочет основательно научиться естественным и математическим наукам, тот отправляйся в Париж, Лондон и Петербург. Там ученые мужи по всякой части, и запас инструментов. Петр, сведущий сам в этих науках, умел собрать все, что для них необходимо. Он собрал отличный запас книг, дорогие инструменты, заморские редкости природы, искусственные произведения, словом, все, признанное знатоками за достойное уважения."

Со времени основания Академии наук Кунсткамера была передана в ее ведение. Здание, в котором разместились ее коллекции, стало одним из зданий, принадлежащим в XVIII веке Академии. Помимо коллекций, в нем находилась и Библиотека, и кабинеты, и мастерские. Академические мастерские одно время возглавлял А.К.Нартов, любимый "токарь" Петра.

Кстати, в Кунсткамере, в музее Ломоносова можно увидеть тот самый знаменитый круглый стол, за которым заседали первые русские академики. В центре стола стоит резное позолоченное зерцало - специальное трехгранное устройство с гербом Российской империи, на гранях которого помещались указы Петра о поведении в присутственных местах". Такие зерцала раньше, до 1917 года, находились во всех государственных учреждениях России.

| назад | далее |



1999-2004 © МАЭ РАН
E-mail: info@kunstkamera.ru