ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ПЕТРОВСКОЙ КУНСТКАМЕРЫ

КОЛЛЕКЦИИ ПЕТРОВСКОЙ КУНСТКАМЕРЫ

ФИЗИЧЕСКИЙ КАБИНЕТ

40. Барометр с термометром. XVIII век.

Ртутные барометры получили признание в Европе после опытов Торричелли в 1647 году и Паскаля в 1647 году. Гюйгенс, Бойль и другие их усовершенствовали. Этот прибор отечественного изготовления сочетает в себе одновременно и барометр и термометр, в котором использована шкала Реомюра. Прибор был сделан добросовестно, на века: он действует и сейчас.

41. Зеркало с линзами, настольные часы и механический шагомер. XVIII век.

Линзы в петровское время конкурировали с микроскопами, которые были еще несовершенны, дороги и громоздки. Искусством шлифовки линз особенно прославился Левенгук, с которым Петр был знаком. Линза с отражательными зеркалами использовалась скорее как игрушка, чем как серьезный прибор: с ее помощью можно было показать, как повышается температура, а заодно продемонстрировать и другие "курьезные эксперименты" непросвещенной русской публике.
Дизайн настольных механических часов (редкой в ту пору диковинки, еще с одной стрелкой) благороден и изыскан, как того и требовал стиль барокко. Время они показывали приблизительно, но зато в боковых отверстиях можно было видеть, как действует механизм, отмеряющий и измеряющий время. Нам, привыкшим к этой процедуре почти с рождения, трудно понять психологию людей, которые "минут не наблюдали", да и вообще не привыкли отсчитывать время.
Механический шагомер считал шаги, и мог их насчитывать до четырех тысяч.

42. Верхний ряд: транспортир с отвесом, артиллерийский прицел, квадрант. Нижний ряд: глобус, угломер, солнечные часы с компасом и отвесом. XVIII век.

В эпоху Петра коллекционирование инструментов было модным увлечением. Петр со многими из них был знаком с детства, и они служили "к наставлению в младых его летах". Так, глобусы были у его отца, Алексея Михайловича; один из них ему подарили нидерландские послы. Глобусы того времени отличались от тех, к которым мы привыкли: они были земными и небесными; в России они стали появляться в XVI-XVII вв. На экспозиции показан земной глобус. Их массовое изготовление было тогда делом новым не только для России, но и для Западной Европы. Глобусы делали либо из дорогого дерева, либо отливали из бронзы; их гравировали и иногда золотили.
Заслуживают внимания и солнечные часы, которые одновременно могли служить и компасом. Солнечные часы - первый инструмент, использованный человеком для измерения времени. В России переносные солнечные часы появились со второй половины XVI века. С XVII века их уже использовали для определения времени мореплаватели. Почти все они снабжены отвесом или уровнем для приведения их в горизонтальное положение, а также шкалой широт для установки по широте и магнитной стрелкой для ориентации по меридиану. Петр Великий был не просто хорошо знаком с солнечными часами, но и знал теорию их построения.

43. Зрительные трубы русской и английской работы. Возможно, XVIII век.

Первая зрительная труба появилась в России в 1614 году, через 6 лет после ее изобретения. Эти трубы использовались не только в военных, но и в научных целях. В зрительных трубах нуждались обсерватории, физические кабинеты, экспедиции, которые отправлялись в разные концы России. Вскоре после основания Академии наук в Петербурге открылась мастерская по изготовлению различных инструментов, в том числе и зрительных труб.

44. Портрет М.В.Ломоносова, гипс.

Трудно сказать о Ломоносове лучше, чем это сделал А.С.Пушкин: "Соединяя необыкновенную силу воли с необыкновенною силою понятия, Ломоносов обнял все отрасли просвещения. Жажда науки была сильнейшей страстью сей души, исполненной страстей. Историк, Ритор, Механик, Химик, Минералог, Художник и Стихотворец - он все испытал и все проник". Вся жизнь Ломоносова была одним непрерывным подвигом. Занятия наукой в XVIII веке не сулили ни почестей, ни славы, ни богатства. Но Ломоносов к ним и не стремился. Этот упрямый русский помор терпел и "несказанную бедность", и насмешки невежественных придворных, и козни завистливых коллег.
Его привлекательный облик, запечатлевшийся в памяти современников, сохранил для нас "Опыт исторического словаря" Н.И.Новикова: "Нрав имел он веселый, говорил коротко и остроумно и любил в разговорах употреблять острые шутки; к отчеству и друзьям своим был верен, покровительствовал упражняющихся во словесных науках и ободрял их; во обхождении был по большей части ласков, к искателям его милости щедр; но при всем том был горяч и вспыльчив."

45. Кафтан графа Кирилла Григорьевича Разумовского, президента Академии наук (середина XVIII в.)

Этот экспонат переносит нас во времена царствования дочери Петра Елизаветы. Ее фаворит, Алексей Григорьевич Разумовский, почти 20 лет прожил с ней душа в душу. Его, Алексея Розума, статного красавца с великолепным голосом привезли в придворную капеллу их черниговского села Чемары: украинские певчие высоко ценились при дворе Елизаветы, большой любительнице пения.
История его брата Кирилла напоминает сказку. 16-летний юноша мирно пас стадо, когда из Петербурга приехали курьеры и доставили его в столицу. Оттуда он отправился заграницу, путешествовать и учиться. На родину он вернулся с кучей льстивых дипломов и всех очаровал "политесом". В 20 лет он стал президентом Академии наук. Его вступление в должность было ознаменовано чтением лекций, которые организовал Ломоносов. Юный президент даже не пытался вникнуть в дела Академии. Надо отдать ему справедливость: вчерашний пастух оставался простым и добродушным. Нельзя сказать, чтобы он помогал ученым, но и не мешал им делать то, в чем сам не смыслил.
Его кафтан - отзвук той беспощадной тирании моды, которая властвовала при дворе Елизаветы. Некоторые указы этой императрицы-модницы напоминали рекомендации из журналов мод.

46. Книги и письменные принадлежности XVII- XVIII вв.

Эти книги в кожаных переплетах помнят первых русских академиков. Мы никогда не узнаем, свидетелями чьих долгих раздумий была чернильница-коломарь, сделанная в Ростове (техника перегородчатой эмали) и металлическая коробочка для письменных принадлежностей. Книги взяты из Библиотеки, начало которой положил сам император Петр. Книги он собирал и приобретал всю жизнь. Еще когда коллекции хранились в Кикиных палатах, там на втором этаже стояли шкафы, плотно забитые книгами. В них хранилось несколько тысяч томов книг, главным образом иностранных, греческих, латинских, французских и немецких авторов. Среди них можно было найти многое из того, что обращалось тогда в русском быту: жития святых, оригинальные и переводные повести, карты, "гистории," то есть исторические сочинения, "травники" то есть лечебники и многое другое. Библиотека была открыта "во всякое время" и любой желающий мог с ней познакомиться.
Это и была будущая Библиотека Кунсткамеры, а потом Академии Наук.

47. Сцена: визит Анны Иоанновны в Кунсткамеру (современная реконструкция)

На переднем плане справа - Анна Иоанновна с карликом и свитой. Напротив нее в почтительном поклоне застыл Иоганн Шумахер. Он приехал в Россию в 1714 году и получил должность библиотекаря при Кабинете редкостей. По приказу Петра Шумахер отправился за границу приглашать ученых и закупать самые новые и совершенные физические и астрономические приборы. Когда приглашенные академики прибыли в Петербург, они были удивлены, увидев в России такие приборы и машины, какими могли похвастаться лишь немногие учебные заведения на западе.
При ближайших преемниках Петра Академия пришла в запустение и Шумахер стал заведовать всеми делами. Человек изворотливый, льстивый и привыкший гнуть спину перед сильными мира сего, он мало интересовался делами русской науки. Главными для него была собственная карьера и видимость успешной деятельности Академии. Он стал изживать неугодных ему академиков, не считаясь с их учеными заслугами. Академия стала во многом зависеть от личных интересов и добросовестности отдельных академиков.
Состав Академии Наук поредел и изменился. В 1833 уехал Даниил Бернулли, подумывал об отъезде и Эйлер. Все места в Академии Шумахер старался занять своими ставленниками. В стенах Академии иноземная речь слышалась чаще, чем русская. Царица Анна Иоанновна, посетившая Академию, смеялась над ломаным русским языком Шумахера, который пытался рассказывать ей об экспонатах Кунсткамеры. Вообще же она любила там бывать: дивилась тамошним хитроумным редкостям, всматривалась в восковую персону своего грозного предшественника - "дядюшки" Петра, вглядывалась в меняющиеся очертания земли на гигантском Готторпском глобусе. Строго говоря, наука ее не интересовала, но была занятной. К тому же это петровское начинание добавляло престиж ее царствованию, да и польза от ученых была немалая: никто лучше них не мог, к примеру, "сочинить фейерверк". К тому же и развлекали они ее изрядно: чего стоила одна длинная "невтонианская труба", которую Жозеф Никола Делиль регулярно доставлял во дворец, и императрица самолично наблюдала кольца на Сатурне. Забавлялась она и другими "астрономическими обсервациями": ведь именно по звездам ей было предсказано, что она вступит на русский престол.

| назад | далее |



1999-2004 © МАЭ РАН
E-mail: info@kunstkamera.ru