Отдел этнографии Сибири
Сергей Васильевич Иванов
СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ИВАНОВ
(29.05.(10.06)1895–05.09.1986)

доктор исторических наук, профессор



Сибиреведение по праву можно назвать российской национальной наукой. Отечественные учёные внесли основополагающий вклад в изучение Сибирской историко-этнографической области. Одни их них занимались исследованием хозяйства, быта, культуры, социальной организации преимущественно одного народа: ездили к различным его группам, изучали не просто язык, а знали его диалекты, собрали и привезли в музеи ценные этнографические коллекции, создали глубокие, основанные на оригинальном полевом, прежде всего ими самими собранном материале, труды по этнографии, фольклору и языку этого народа. К таким учёным, например, относятся выдающиеся специалисты по эвенкам Г.М. Василевич, по селькупам Е.Д. Прокофьева, по корякам В.В. Антропова, по нганасанам А.А. Попов, по чукчам И.С. Вдовин и ещё многие. Другие занимались своей, избранной ими темой на широком сибирском материале всю свою жизнь в науке. Ярким представителем второй группы учёных является С.В. Иванов, который посвятил себя изучению изобразительного творчества, в первую очередь орнамента народов Сибири. Имя этого выдающегося учёного прочно и вполне заслуженно заняло одно из первых мест в плеяде имён самых известных сибиреведов, а его научное наследие составило весомый вклад в российское и мировое сибиреведение.
Сергей Васильевич Иванов родился 29 мая (10 июня) 1895 г. в Петербурге (1). В своей автобиографии, написанной 28 июля 1925 г., он с подчёркнутой откровенностью писал: «Я родился в Петербурге, в семье небогатых мещан. Отца не знал, так как был внебрачным сыном». Как представляется по многочисленным рассказам его разным лицам, своё генеалогическое древо он воссоздавал в дальнейшем довольно самостоятельно и произвольно. Его дед по матери воспитывался в детском приюте имени какой-то императрицы, где ему дали самую простую фамилию Ивaнов. Таким образом, он носил фамилию матери. Отец и после рождения сына не оформил брак с фактической женой, а когда позднее, по прошествии какого-то времени он решил это сделать, она с гордостью отказала ему, и тогда он покончил жизнь самоубийством. При крещении он получил отчество своего дяди и крёстного отца (родственника по линии отца) – им был регент Казанского собора Василий Фатеев… Итак, в результате оказывается, что у него и фамилия и отчество были чужими, своё – только имя. Мать его зарабатывала шитьём – она была белошвейкой, без особого труда содержала себя и своего единственного сына. Однако временами Сергей Васильевич проговаривался и признавал своё родство со знаменитыми фамилиями Ипполитовых-Ивановых и Ивановых-Радкевичей, среди которых были известные композиторы, дирижёры и художники. Как мне кажется, довольно рано, но уже в советское время он понял целесообразность иметь простенькую биографию одинокого безродного ребёнка, который в царской России уж наверняка-то подвергался социальной дискриминации. Однако фактическое положение семьи не было тяжёлым и безысходным. Мать создала условия для получения сыном начального образования на дому, после чего отдала его в гимназию, и он в дальнейшем обучался в частной гимназии Штернберга. Как в дальнейшем он писал в автобиографии, с четвёртого класса он оставил занятия в гимназии сначала по болезни, а затем, «несколько лет не учился вовсе за неимением средств». Вместе с тем по собственному признанию, с восемнадцатилетнего возраста он начал заниматься изучением искусства, поступив в художественные классы живописного рисования художника Я. Гольдблатта. После начала мировой войны материальное положение семьи ухудшилось и С.В. Иванов в 1914 г. вынужден был искать место; сначала устроился служащим в строительный отдел одного предприятия, потом поступил работать на фабрику изготовления ценных государственных бумаг. Зарабатывал прилично, мог содержать мать, купил хорошую мебель – он любил красивые вещи, продолжал своё образование на вечерних курсах для взрослых, где прошёл курс гимназии. Хорошо продвигались занятия и живописью. Петроградский мещанин С.В. Иванов являлся к исполнению воинской повинности при призыве 1916 г. и был зачислен в ратники ополчения 2-го разряда, а затем получил освобождение от службы как кормилец семьи. Таким образом, солдатской службой он не был обременён, однако после революции угроза быть призванным возросла. Как рассказывал Сергей Васильевич, однажды ночью пришёл военный патруль и потребовал предъявить документы. Он нервно стал искать справку об освобождении от службы и, в конце концов, с трудом, перепуганный и вспотевший, нашёл и предъявил её, солдат посмотрел, вернул документ, козырнул и сказал: «Всё в порядке, товарищ!» Напряжение спало: ведь за отсутствие нужного документа грозил расстрел.
Уже в военные годы начались большие трудности, которые многократно возросли с началом революции и гражданской войны. Особенно трудно было с теплом в квартирах и питанием. В годы послереволюционной разрухи Сергей Васильевич на почве голода и холода перенёс тяжелое лёгочное заболевание; будучи отправлен в бессрочный неоплачиваемый отпуск, в конце концов, потерял работу. Знакомый врач добродушно и откровенно посоветовал: «Вам, батенька, отсюда надо тикать, иначе, батенька, Вы здесь подохнете». Действительно, время было трудное, надежды на улучшение условий жизни никакой, надо было сделать какой-то выбор. В конце 1919 г. С.В. Иванов самостоятельно принимает смелое решение: он покидает Петроград и направляется в село Кичма Уржумского уезда Вятской губернии, где получил место учителя рисования и товарища председателя школьного совета в школе 2-й ступени. Очевидно, он жил там вполне обеспеченно: ведь он ещё хорошо подрабатывал в качестве театрального декоратора, режиссёра и актёра народного дома – местного театра, занимая эти должности с 15 декабря 1919 г. по 1 октября 1921 г. В 1921 г. уездный отдел народного образования откомандировал молодого учителя в Петроград для получения высшего образования и поступления в университет – тогда это было в порядке вещей.
С осени 1921 г. С.В. Иванов – студент литературно-художественного отделения факультета общественных наук (ФОН) Петроградского университета по музейному циклу. В 1922–1924 гг. он состоял на государственной стипендии. В эти годы, видимо, им завершено художественное образование в классах художника Я. Гольдблатта: любовь к рисованию прошла через всю долгую жизнь С.В. Иванова. Он любил рисовать не с натуры, а по воображению и замыслу. Однако в студенческие годы Сергей Иванов прежде всего с интересом посещал лекции, учился с большим воодушевлением, много читал, в полной мере использовал широкие возможности университетского образования. И хотя, начиная с первых лет 20-х гг., оно перманентно переживало различные преобразования, это никак не сказывалось на учёбе Сергея. Его художественная натура находила здесь полное удовлетворение. В те годы на факультете одной из основных фигур был проф. Борис Леонидович Богаевский (1882–1942)(2). Выходец из дворянской семьи, он после окончания 10-ой петербургской гимназии поступил на первый курс классического отделения историко-филологического факультета столичного университета. Блестяще окончив его в 1907 г. с дипломом 1-ой степени, он был оставлен для приготовления к профессорскому званию. Сразу после окончания университета будущий профессор отправился за границу, в течение двух с половиной лет он посещал музеи и лекции ведущих антиковедов Германии, Италии и Греции. В 1916 г. в Петрограде вышел в свет первый том его монографии «Земледельческая религия Афин», которую 14 мая того же года Б.Л. Богаевский в публичном собрании родного факультета защитил в качестве магистерской диссертации. В июне 1916 г. он приступает к работе в качестве приват-доцента Пермского университета, но уже летом 1919 г. оказывается в Томске, где в июне 1920 г. занял должность профессора по кафедре античного мира этнолого-лингвистического отделения ФОН местного университета. В 1922 г. ФОН был закрыт, и многие профессора-гуманитары, в том числе и Б.Л. Богаевский покинули Томск и вернулись в Петроград. Начиная с 1922/1923 учебного года Борис Леонидович становится профессором и заведующим кафедры истории материальной культуры ФОН Петроградского, в дальнейшем Ленинградского университета. Именно здесь состоялось знакомство студента Сергея Иванова и профессора Б.Л. Богаевского. Широта и глубина познаний преподавателя увлекают юношу: он посещает его лекции по истории, искусству и религии античного мира, регулярно получает у него консультации по интересующим его молодой ум вопросам и даже по приглашению профессора начинает бывать у него дома, где продолжались беседы. Б.Л. Богаевского интересовала духовная жизнь доисторического человека, и этот интерес передался и его подопечному Сергею Иванову. Как известно, ФОН образовался в результате слияния историко-филологического факультета и факультета восточных языков. На последнем в 1919 г. по приглашению декана Н.Я. Марра начал читать лекции по этнографии Л.Я. Штернберг (1861—1927)(3). Нельзя исключать, что эти лекции продолжались и после образования ФОН'а. Лев Яковлевич Штернберг – знаковая фигура в отечественной этнографии. Уроженец города Житомира, он один год учился в местном раввинском училище, а затем в гимназии, которую закончил в 1881 г., и в том же году был зачислен в число студентов естественного отделения физико-математического факультета Императорского Санкт-Петербургского университета. В декабре по его желанию состоялся его переход на юридический факультет. В столице молодой Штернберг сблизился с народниками, принимал участие в их собраниях и студенческих волнениях, что вскоре было замечено полицией. В ноябре 1882 г. по распоряжению Попечителя Санкт-Петербургского округа он был удалён из университета, но ему было разрешено продолжить образование в других университетах. Так Лев Штернберг становится студентом юридического факультета Новороссийского университета в г. Одессе. В 1885 г. он принимал участие в Екатеринославле в съезде «Народной воли», но вскоре был арестован, не успев закончить университет. В ноябре 1888 г. суд приговорил его к высылке на о. Сахалин, где он пребывал до мая 1897 г. Там он, живя среди туземных народов, занимался этнографией, особо его внимание привлекли гиляки (нивхи), о которых в 1893 г. в московском журнале «Этнографическое обозрение» была опубликована статья. Осенью 1901 г. Лев Яковлевич был приглашён директором Музея антропологии и этнографии (МАЭ) Императорской Академии наук акад. В.В. Радловым (4) на работу в Музей на должность старшего хранителя, а с 1903 г. он становится одним из секретарей Русского Комитета для изучения Средней и Восточной Азии, во главе которого также стоял В.В. Радлов. Работая в МАЭ, Л.Я. Штернберг с 1904 г. начинает преподавательско-просветительную деятельность, которая в 1918 г. приводит к организации Географического института, где он возглавил этнографическое отделение. По отзывам слушателей, Л.Я. Штернберг читал лекции довольно сухо: у него был ящичек с карточками, на которые он заносил выписки. Перебирая карточки, он читал лекции, подправляя при этом челюсть. И, тем не менее, одержимого жаждой знаний молодого студента Сергея Иванова, увлекли лекции профессора Штернберга, и под его влиянием и руководством уже в 1923 г. он начал систематически и целенаправленно собирать материалы по изобразительному искусству первобытных народов, в том числе и по орнаменту. Среди своих университетских профессоров Сергей Иванов особо выделял В.Г. Богораза (1865–1936)(5), и неслучайно впоследствии он посвятил его памяти специальную статью. Биография Владимира Германовича Богораза во многом напоминает биографию Л.Я. Штернберга. Закончив в 1880 г. гимназию в г. Таганроге, он поступает на естественное отделение физико-математического факультета Императорского Санкт-Петербургского университета, но вскоре переводится на юридический факультет. За участие в сходке 14 ноября 1882 г. он также был удалён из университета. В Одессе он продолжает участвовать в движении народников, в связи с чем, как и Л.Я. Штернберг, он также был арестован, осуждён, но сослан на северо-восток Сибири, где провёл почти десять лет (1889–1898). Уже в ссылке он начал изучать язык и культуру чукчей. В 1898 г. в Санкт-Петербурге вышла его монография, посвящённая преимущественно проблемам чукотской мифологии и шаманизму. В конце XIX – начале XX в. он принимал участие в знаменитых Сибиряковской и Джезуновской экспедициях. С 1921 г. В.Г. Богораз по приглашению Л.Я. Штернберга занимает место профессора этнографического отделения Географического института, а также работает в МАЭ. Он, как и Л.Я. Штернберг, читал лекции на ФОН'е и пользовался большой популярностью у студентов. В.Г. Богораз читал лекции свободно, интересно, живо, увлечённо, не пользуясь никакими конспектами или карточками, может быть, перед занятием он набрасывал план предполагаемой лекции: на эту мысль наводит логичность построения лекции, точный подбор материала, которым он владел в совершенстве. Под влиянием В.Г. Богораза Сергей Иванов увлёкся проблемами аниматизма. Согласно этой концепции все предметы окружающего мира, в том числе неживой природы, на самом деле оживотворены. Интерес к этой тематике он потом сохранял на протяжении всей жизни. А теперь он по всем интересующим, захватывающим его вопросам готовил доклады и выступал с ними на семинарах. В 1923 г. из числа студентов Географического института и ФОН'а был организован исследовательский этнографический кружок, которым руководили профессора В.Г. Богораз и Л.Я. Штернберг. Как утверждалось в § 1 Устава кружка, его целью являлось «изучение, главным образом, СССР в этнографическом отношении и приобретение членами кружка практических навыков для работы в этой области». Организация этого кружка стала активным стимулом для привлечения студентов, интересующихся этнографией, к исследовательской работе (6). Естественно, что Сергей Иванов был одним из самых деятельных участников его, поскольку диапазон его интересов в этнографии был необыкновенно широк.

Часть первая

Часть вторая


Часть третья


Открыть всю статью в формате PDF


Библиография трудов С.В. Иванова в формате PDF