Отдел этнографии Сибири
Глафира Макарьевна Василевич
ВАСИЛЕВИЧ ГЛАФИРА МАКАРЬЕВНА
(1895 - 1971)

доктор исторических наук


Глафира Макарьевна Василевич не относится к числу этнографов, труды и имена которых были запрещены или незаслуженно забыты в период политических репрессий 30 - 50-х годов. Из 76-ти прожитых лет она почти 50 отдала служению любимой науке. Работы Г.М.Василевич неизменно вызывали большой научный интерес среди коллег, а ее огромный вклад в сибиреведение еще при жизни получил высокое признание как у себя на родине, так и за рубежом. (1) Однако в 1952 г. Г.М.Василевич по необоснованным обвинениям была арестована и приговорена по ст.58-10, ч.1 УК РСФСР к лишению свободы на 10 лет. И только благодаря амнистии после смерти Сталина ее освободили досрочно в 1955 г. после трех лет отбывания в исправительно-трудовых лагерях. До недавнего времени об этом не принято было говорить открыто, и данный факт старательно замалчивался в нашей литературе. Впервые Г.М.Василевич официально была названа среди безвинно пострадавших лишь в 1990 году, когда журнал “Народы Азии и Африки” опубликовал около 400 имен репрессированных востоковедов. (2) Более подробно об этой странице ее жизни рассказал в 1994 г. А.М.Решетов, одним из первых взявшийся за кропотливый благородный труд по восстановлению подлинных биографий репрессированных этнографов. (3)
Несмотря на сказанное, к сожалению, жизнь и творчество Г.М.Василевич в силу разных причин до сих пор остаются в тени, будучи, на наш взгляд, нераскрытыми в полной мере, и это положение совершенно не соответствует уровню исследований Глафиры Макарьевны, создавшей своими работами целую школу отечественного тунгусоведения.
Литература о Г.М.Василевич крайне незначительна. Первые статьи о ней были помещены в двух крупных энциклопедических изданиях - Большой советской (2-е изд., т.7, 1951 г.) и Краткой литературной (т.1, 1962 г.) энциклопедиях. Они отразили высокое признание заслуг Василевич уже в первый период ее научных исследований. Однако в 3-е издание Большой советской энциклопедии (том на букву “В” вышел в 1971 г.) статью о Г.М.Василевич уже не включили, что, очевидно, было связано с ее необоснованным осуждением, наложившим на исследователя “пятно неблагонадежности”, хотя судимость с нее была снята уже в 1955 г. Вся последующая литература состоит всего из нескольких публикаций, вышедших, во-первых, к 70-летию со дня рождения, и, во-вторых, в связи со смертью. Поэтому уже в силу своего жанра эти статьи носили довольно общий характер и не затрагивали ни сложных жизненных коллизий, ни спорных вопросов или проблемных положений, обязательно присутствующих в научном творчестве каждого крупного исследователя. В результате создаваемый этими работами образ Глафиры Макарьевны Василевич - как яркого ученого и интересного человека - имел чисто “парадный” характер, лишенный живой жизненной конкретики.
Среди этих работ наиболее интересны два издания, выделяющиеся и по объему, и по содержанию. Первая - это отдельная брошюра в 50 страниц, подготовленная и изданная к 70-летию со дня рождения Г.М.Василевич в 1965 г. в Якутске, где, начиная с 1958 года, она принимала непосредственное участие в организации исследований эвенкийского языка молодыми учеными Якутского института языка, литературы и истории. Издание включает краткий биографический очерк, указатель основных работ Г.М.Василевич, а также написанные с большой теплотой и уважением воспоминания людей, знавших Глафиру Макарьевну по совместной работе в области языкознания. (4) Вторая работа - статья известного лингвиста-тунгусоведа В.И.Цинциус, изданная через год после смерти Г.М.Василевич в сборнике научных статей, подготовленном все тем же Якутским институтом языка, литературы и истории как дань уважения памяти ученого. (5)
Как видим, обе эти работы написаны лингвистами. И чтобы правильно понять направленность их содержания, важно подчеркнуть следующее обстоятельство. Творчество Г.М.Василевич при всей цельности и внутренней логике ее исследовательского пути распадается на два разных периода, один из которых, начальный, довоенный, был связан, прежде всего, с лингвистическими исследованиями - изучением и преподаванием эвенкийского языка в Институте народов Севера и Педагогическом институте имени А.И.Герцена, а второй, с начала 40-х и до последних лет жизни - с этнографией и работой в Ленинградской части Института этнографии и антропологии имени Н.Н.Миклухо-Маклая Академии наук СССР. Естественно, что лингвисты касались, прежде всего, языковедческих интересов Василевич, рассматривая, в основном, первый, довоенный период ее творчества, в то время как последние 30 лет жизни, посвященные в большей степени этнографическим изысканиям и составляющие не менее, а, может быть, даже более важный этап ее научной деятельности, остались в этих работах почти не представленными. То же самое можно сказать и о статьях, помещенных в Краткой литературной и Большой советской энциклопедиях. Несмотря на то, что Г.М.Василевич названа в них “этнографом и языковедом”, все же реальное представление они дают только о ее лингвистической деятельности.
Что касается этнографов, то с их стороны творческий путь Г.М.Василевич оказался освещенным крайне мало. Не считая некролога (6), написанного от лица коллег по Институту этнографии, в котором скупо перечислялись главные работы и основные вехи биографии Г.М.Василевич, - момент, так сказать, обязательный для учреждения, где работал только что ушедший сотрудник, можно назвать еще лишь одну краткую заметку известного историка и этнографа Н.Н.Степанова, откликнувшегося на 70-тилетний юбилей. (7) Возможной причиной такого умолчания послужило то, что главный этнографический труд Василевич, составивший итог ее этнографических исследований, - монография “Эвенки” - вышла в свет уже после ее 70-летия, лишь в 1969 г., за два года до смерти. К тому же эта работа вызвала неоднозначную оценку ряда этнографов, и критический взгляд на нее, прозвучавший, наряду с положительным отзывом, в 1971 г. в журнале “Советская этнография”, (8) по-видимому, оказал свое воздействие на то, что и после смерти Глафиры Макарьевны ее огромный вклад в сибиреведение не получил в печати соответствующего признания. К сожалению, такое положение сохранялось до самого последнего времени, и первые попытки изменить его были предприняты лишь недавно. (9) Данная публикация является продолжением этой работы и призвана послужить тому, чтобы воздать, наконец, должное огромному исследовательскому труду, который был выполнен Г.М.Василевич в области изучения культуры, истории, языка и фольклора эвенков Сибири.
Биография Г.М.Василевич в целом известна, но, к сожалению, в ней не достает важных жизненных подробностей - ярких воспоминаний современников, рассказов о студенческой юности, общении в кругу друзей, тяжелых годах войны и блокады, трагическом осуждении, о сложных перипетиях научного пути, так необходимых для понимания человека и ученого. У Глафиры Макарьевны не было своей семьи и детей, не осталось близких родственников, не сохранилось личного архива. Ее ровесники - люди, дружившие с ней, уже тоже ушли из жизни. Своих воспоминаний, как, например, учившаяся с ней в одно время Н.И.Гаген-Торн, Г.М.Василевич тоже не оставила. Единственной публикацией, написанной, по-видимому, со слов Глафиры Макарьевны, или, во всяком случае, с использованием ее рассказов, является популярный очерк на шести страницах с фотографиями, вышедший в 1962 г. в журнале “Пионер” под рубрикой “Рассказы о смелых людях”. (10) Однако рассчитанный на подростков он мало что добавляет к биографии ученого. Увы, теперь приходится многое восстанавливать буквально по крупицам и, к глубокому сожалению, это не всегда удается сделать так, как хотелось бы и как должно быть. Поэтому особую ценность представляют очень интересные живые воспоминания о Глафире Макарьевне ее аспирантской ученицы, а ныне известного исследователя из Якутска Ж.К.Лебедевой, которые она прислала специально для издания в этом сборнике.
Вопросы начинаются уже с выяснения точной даты и места рождения Г.М.Василевич. Казалось бы, известно, что родилась она в Петербурге в марте 1895 г., о чем писала сама в автобиографиях и личных листках по учету кадров. Однако имеется одно свидетельство, ставящее под сомнение Петербург как место рождения. Это - ее трудовая книжка, выданная в 1919 г., когда она работала на почтамте. (11) Место рождения записано в ней как Минская губерния, Борисовский уезд, Тумпловическая волость, село Нестеровщина, что, очевидно, и соответствует действительности. Однако впоследствии во всех официальных документах Г.М.Василевич называла местом своего рождения г.Ленинград, куда семья переехала, видимо, вскоре после рождения Глафиры Макарьевны. Неясна так же и точная дата ее рождения. В литературе встречаются два числа. А.М.Решетов в своей статье называет 14 марта, как стоит в свидетельстве об окончании Географического института, а В.И.Цинциус в статье, изданной еще при жизни Г.М.Василевич, - 15 марта. (12) При этом нужно отметить, что В.И.Цинциус хорошо знала Глафиру Макарьевну и, казалось бы, не должна ошибаться в дате ее рождения, которую, скорее всего, называла со слов самой Г.М.Василевич. Глафира Макарьевна же в личном листке по учету кадров указывала дату 16 марта по старому стилю, следовательно день ее рождения должен приходиться по новому стилю на 29 марта. Все эти разночтения, конечно, не имеют прямого отношения к научному творчеству Г.М.Василевич, однако скрывающаяся в них загадка заслуживает того, чтобы быть упомянутой.
М.Василевич выросла в простой небогатой семье, отец ее работал на заводе, мать была домашней портнихой. О старшем брате Николае нам известно только то, что он умер, как и отец, в 1917 г. Несмотря на скромный достаток, родители постарались дать дочери хорошее образование и отдали ее в Петровскую женскую гимназию Санкт-Петербурга. Судя по всему, училась Глафира Макарьевна блестяще, так как ей была назначена общественная стипендия, которая давалась только лучшим ученикам. Чтобы поддержать семью, дочь с 14-ти лет давала частные уроки, а после окончания гимназии в 1913 г. устроилась уже на постоянную службу в казначейство почтамта, где до 1920 г. работала в отделе иностранной почты. Пригодилось полученное в гимназии хорошее знание трех иностранных языков - немецкого, французского и английского, которое впоследствии оказалось столь необходимым и в работе с научной литературой. После смерти отца и брата 22-х летняя Глафира в тяжелейшее время революции и гражданской войны, голода и разрухи останется единственной опорой для матери, которой она помогала затем всю жизнь, полностью заботясь о ней до самой ее смерти в ленинградскую блокаду.
В начале 20-х гг. жизнь в Петрограде начинает понемногу налаживаться, вновь открываются ВУЗы, и Глафира Макарьевна решает продолжить учебу. Ее выбор останавливается на недавно открывшемся Географическом институте и, вероятно, поэтому за год до поступления она оставляет почтамт, перейдя на работу в среднюю школу учителем географии и геологии. В октябре 1921 г., не оставляя работы в школе, она поступает в Географический институт, выбрав из двух его факультетов - географического и этнографического, последний, только что созданный профессором Л.Я.Штернбергом. Это определяет весь ее дальнейший жизненный путь. Пять лет обучения в уникальном учебном заведении, впервые в России готовившем кадры профессиональных этнографов, закладывают прочную базу в подготовке Г.М.Василевич как будущего ученого. Преподавание было организовано Л.Я.Штернбергом таким образом, чтобы студенты получали не только широкое этнографическое образование, но и глубокие знания по истории мировой культуры. Для этого на факультет были приглашены лучшие специалисты, такие известные профессора, как В.М.Алексеев, читавший курс по культуре Китая, Б.В.Владимирцов - курс языкознания, В.Ден - курс по экономической географии, А.А.Кауфман - статистику, Н.И.Кареев - всемирную историю и историческую этногеографию, П.А.Спицын - археологию, В.В.Струве - курс по египтологии и культуре античных народов Востока, И.В.Франк-Каменецкий - по культуре классического Востока и др. (13) Этнографические дисциплины, которые читали Л.Я.Штернберг и В.Г.Богораз, преподавались очень широко, в соответствии с тезисом Л.Я.Штернберга -“кто знает один народ - не знает ни одного; кто знает одну религию, одну культуру - не знает ни одной”. Поэтому студенты изучали введение в этнографию, историю этнографии, палеоэтнографию, этнографию полярных народов, общее страноведение, материальную культуру народов СССР, этнографию восточных славян, эволюцию социальной культуры, историю религии, фольклор, сравнительную мифологию, эволюция искусства, историю древней философии, антропологию, историю русской культуры. (14)
Кроме того, на этнографическом факультете преподавались также основы естествознания, овладение которыми Л.Я.Штернберг считал необходимым для углубленного изучения таких этнографических проблем, как развитие хозяйства и материальной культуры, возникновение культа животных и растений, вопросов расообразования и т.д. Поэтому будущие этнографы изучали основы ботаники, зоологии, анатомии и физиологии человека, геологии и почвоведения, топографии, метеорологии. (15) Эти предметы были необходимы и для будущей полевой работы, к которой готовили студентов-этнографов. С этой же целью их обучали черчению, рисованию, картографированию, фотографированию. Занятия по полевой этнографии проводились в летние каникулы на станции в Павловске - они назывались летние практические работы. О прохождении этой практики также имеется соответствующая запись в дипломе Г.М.Василевич. Сохранилась и редкая фотография Глафиры Макарьевны среди студентов Географического института на летней практике верхом на лошадях. Кроме того, практику студенты проходили также в Музее антропологии и этнографии и Этнографическом отделе Русского музея, где, изучая экспозиции и проводя экскурсии, они овладевали основами музееведения.
Дальнейшее практическое обучение протекало в экспедиционных условиях - для каждого студента на старших курсах было обязательным участие в одной-двух экспедиционных поездках. Для Г.М.Василевич это оказались поездки в 1923 г. на Печору и в 1924 г. в Вятскую губернию. Печорский отряд был организован институтом совместно с Северной научно-промысловой экспедицией ВСНХ (Высший совет народного хозяйства), на базе которой позднее вырос Арктический институт. Руководившие работой отряда Л.Я.Штернберг и В.Г.Богораз организовывали практику таким образом, чтобы студенты находились в “поле” не менее трех-четырех месяцев и выполняли не просто учебные задания, но вели и научно-исследовательскую работу, а по возвращении представляли отчет о собранных материалах. О том, какое большое значение придавалось полевой работе, говорит тот факт, что студентка Василевич уже после 2-го курса была оформлена научной сотрудницей Мезенско-Печерского исследовательского этнографического отряда Северной научно-промысловой экспедиции ВСНХ на срок с июля 1923 по январь 1924 гг. Маршрут экспедиции, как следует из ее удостоверения, проходил “через Архангельск на низовую Печору, Тиманскую, Большеземельскую тундры, через Печорскую и Мезенскую Пижмы на р.Мезень и обратно”. Командируемая сотрудница направлялась “для этнографических и экономических обследований самоедов и русского населения”.(16)
Район исследований был выбран не случайно. Здесь, в низовьях рр.Печоры и Мезени, происходило активное взаимовлияние ненцев и русских, в результате которого смешанное оседлое население занималось однотипной хозяйственной деятельностью, главным направлением которой было рыболовство. Г.М.Василевич был поручен сбор материалов по рыболовству. Вернувшись, она представила в институт отчет на 36 страницах, а также статью “Рыболовство на низовьях Печоры”, которую впоследствии считала своей первой научной работой, оставшейся, правда, неопубликованной.(17)
В следующем, 1924 г. после окончания уже третьего курса Г.М.Василевич поехала в экспедицию в Вятскую губернию, где работала по теме “Жилище и постройки и их орнаментировка”. Собранные и обработанные ею материалы были сданы затем в Государственную академию истории материальной культуры. (18)
Как видим, за четыре года обучения Г.М.Василевич получила прекрасную научную подготовку. Образование, которое давалось студентам на этнографическом факультете, отличалось разносторонним охватом и вместе с тем глубиной получаемых знаний, подкрепляемых серьезными практическими занятиями. Из среды первых студентов-питомцев Л.Я.Штернберга и В.Г.Богораза, обучавшихся вместе с Г.М.Василевич, вышли такие великолепные специалисты, как Е.П.Орлова, С.М.Абрамзон, Г.Н.Прокофьев и Е.Д.Прокофьева, Ю.А.Крейнович, Н.П.Дыренкова, В.В.Чарнолусский и др. Все они находились у истоков создания советской этнографии, и в этой славной плеяде ученых была и Г.М.Василевич.
Школа Л.Я.Штернберга имела еще одну важную особенность - в соответствии с требованиями времени она готовила специалистов, которые могли бы решать практические задачи по оказанию помощи национальным районам. Созданный в 1925 г. специальный правительственный орган - Комитет содействия народностям северных окраин (Комитет Севера), на который было возложено осуществление мероприятий по экономическому и культурному развитию малых народов Севера, сразу стал привлекать для своей работы выпускников этнографического факультета. Г.М.Василевич, в марте 1925 г. получившая свидетельство об окончании института, уже летом уезжает в командировку по направлению от Ленинградского отделения Комитета. Ей было поручено проведение работ среди тунгусского населения Сибири. Задание Комитета Севера имело целью общее обследование эвенков, с выяснением положения на местах, установление контактов, а также сбор этнографических и лингвистических материалов.(19) Эта поездка определяет всю дальнейшую судьбу Г.М.Василевич. Впервые попав к тунгусам, сведения о которых были еще крайне ограничены, она решает заняться исследованием их языка и культуры и помочь в переустройстве жизни.
Первая экспедиция Г.М.Василевич к эвенкам носила разведывательный характер. Судя по тому, что в выданном ей удостоверении указывалась командировка в Иркутскую и Енисейскую губернии, а просьба о содействии адресовалась одновременно в Иркутский и Красноярский комитеты Севера, можно предполагать, что точное место экспедиции “сверху” определено не было. Очевидно, ее конкретный план должна была определить сама Г.М.Василевич, и она останавливает свой выбор на верховьях р. Лены в районе Усть-Кута Иркутской губернии. Однако ни в Ленинграде, где она тщательно готовилась к экспедиции, ни в Иркутске, куда удалось добраться поездом к середине июля, ни даже в местном, Усть-Кутском волостном исполкоме никаких данных по статистике и расселению тунгусов найдено не было. Единственные сведения, которые ей удалось достать в Усть-Куте, были, по ее словам, “чисто расспросного характера”. (20) По ним оказалось, что эвенки, кочевавшие здесь по притокам Лены еще лет 20 тому назад, теперь оттеснены на Нижнюю Тунгуску и предположительно должны находиться там в районе ее левого притока реки Непы. Тогда Г.М.Василевич меняет маршрут и, чтобы попасть в нужный район, нанимает сначала лодку, на которой поднимается вверх по Лене до села Маркова, и оттуда с проводниками верхом на лошадях уходит в тайгу на северо-запад, где через неделю встречает эвенкийские стойбища. Эта экспедиция продолжалась без малого четыре месяца, из которых три было проведено в кочевках с эвенками. Первые впечатления, первые наблюдения, первые записи. Все это вскоре будет обработано и представлено в первых научных публикациях 1926-30 гг. (21)
В конце ноября Г.М.Василевич возвращается в Ленинград и застает реорганизацию родного института, который был включен в Ленинградский университет в качестве Географического факультета с двумя отделениями: общегеографическим и этнографическим. Кроме этого в значительной степени изменилось и само обучение этнографов. Число вспомогательных дисциплин было сокращено и введена специализация по циклам, охватывающим группы родственных в языковом отношении народов. Каждый студент теперь должен был выбрать тот или иной цикл, по которому он проходил углубленную подготовку, включавшую и изучение языка избранного народа. Из восьми учрежденных циклов один был тунгусским. Чтение курса эвенкийского языка на нем было поручено Я.П.Кошкину (Алькору), а Г.М.Василевич предложили проводить занятия по этнографии тунгусских народов, и она была зачислена ассистентом на этнографическое отделение.(22)
В числе первых слушателей тунгусского цикла были студентки 4-го курса К.М.Мыльникова, Л.Д.Ришес, Т.И.Петрова, В.И.Цинциус, ставшие впоследствии известными исследователями в области тунгусоведения. Все они были первыми ученицами Г.М.Василевич. По воспоминаниям В.И.Цинциус, Г.М.Василевич использовала на своих занятиях работу С.К.Патканова “Опыт географии и статистики тунгусских племен Сибири” (1906 г.) - единственное крупное издание, существовавшее тогда по этнографии эвенков, других трудов в то время еще не было. Совершенно новым делом было и преподавание эвенкийского языка. Его стали изучать на основе грамматики М.А.Кастрена с привлечением носителя языка - прибайкальского эвенка Полтеева, от которого велась запись текста на эвенкийском языке с последующим подробным морфологическим анализом. (23) Думается, что Г.М.Василевич также активно участвовала в этих занятиях, чтобы как можно быстрее овладеть эвенкийским языком. Этому же способствовала и вторая ее экспедиция к эвенкам, осуществленная также по линии Северного Комитета, сроки которой были еще более продолжительными - с сентября 1926 по апрель 1927 гг. На этот раз Г.М.Василевич выбрала среднюю часть бассейна Подкаменной Тунгуски - Богучанский и Таимбский районы Красноярского округа. Проведя в экспедиции больше полугода, она собрала новые материалы, которые так же, как и в первый раз, сдала после обработки в ИПИН (бывший КИПС - Комиссия по изучению племенного состава). Кроме того, она привезла от эвенков свою первую коллекцию, характеризующую, в том числе, и такой редкий феномен как детская игра в шаманство, которую передала в Музей антропологии и этнографии.(24) На основе материалов, собранных в этой экспедиции, была написана новая статья “Игры тунгусов”.(25)
С 1927 г., не оставляя преподавания этнографии в университете, Г.М.Василевич начинает работать по совместительству на Северном факультете Ленинградского Восточного института, который был только что создан специально для обучения представителей северных народов. В 1930 г. факультет был реорганизован в самостоятельное учебное заведение - Институт народов Севера, где началась научно-исследовательская и научно-практическая работа по созданию письменности на языках коренных народов Севера. (26) Г.М.Василевич активно включается в эту работу и приступает к написанию учебников по эвенкийскому языку. Уже в 1928 г. она выпускает эвенкийский букварь, ставший первым пособием по изучению этого языка.(27)
Эта небольшая книжечка в 30 страниц была издана примитивным стеклографическим способом, по существу написана от руки, так как еще не существовало типографских шрифтов для подобных публикаций. Называлась она “Памятка тунгусам-отпускникам”, потому что ее раздавали студентам-эвенкам Северного факультета, уезжавшим на каникулы, чтобы они пользовались ею для обучения грамоте на местах. Сохранились воспоминания Глафиры Макарьевны о том, как в 1927 году ей “самой пришлось “отпечатать” (написать печатными буквами) первую азбуку и размножить на стеклографе. …эвенки, уезжая в отпуск, развезли эту азбуку по всем районам, и там, в чумах, сами учили читать и писать на родном языке (на латинизированном алфавите) детей и взрослых эвенков”. (28) В 1929 г. таким же способом была “отпечатана” “Первая книга для чтения на тунгусском языке”, состоящая из 28 небольших эвенкийских текстов. (29)
О том, насколько напряженной была эта работа, говорит тот факт, что Г.М.Василевич даже сделала перерыв в экспедиционных поездках и в 1928 г. не выезжала в “поле”. Но уже в 1929 году она опять проводит более трех месяцев в Сибири, обследуя по заданию Комитета Севера эвенков бассейна Олекмы и Витима. В этой экспедиции она уже настолько осваивает эвенкийский язык, что нередко сама выступает переводчиком в общении эвенков с представителями местной власти, и на районном съезде советов свой доклад о деятельности Комитета Севера делает на эвенкийском языке. (30). Знание языка помогает ей и в сборе этнографических материалов, на основании которых по возвращении в Ленинград она пишет в журнал “Этнография” статью об охотничьих обрядах и представлениях у тунгусов.(31)
Все эти годы она сотрудничает также с Музеем антропологии и этнографии, где ее учителя Л.Я.Штернберг и В.Г.Богораз вместе с другими сотрудниками проводят большую работу по обновлению музейных экспозиций. Глафира Макарьевна тоже привлекается к этой деятельности и принимает непосредственное участие в создании трех выставок. В 1926 г. - по истории орудий и оружия и при этом составляет путеводитель по выставке, изданный музеем. (32) В 1927 г. - по истории жилища и хозяйственных построек, а в 1930 г. на выставке по истории религии она готовит отдел “Душа после смерти”. (33)
В 1930 г. Г.М.Василевич получает специальное задание от Музея антропологии и этнографии по изучению сымских эвенков и по командировке от Академии наук СССР едет в район левого притока Енисея р.Сым, где собирает обширный материал по этнографии и языку этой группы. В Музей она привозит новую коллекцию по традиционной культуре эвенков, включающую орудия труда, предметы быта, а также редкие экспонаты одежды, в том числе уникальный обрядовый костюм. (34) Собранные данные позволяют ей составить представление об особенностях формирования сымских эвенков, их культурной и языковой специфике. Эти материалы с глубоким научным анализом Г.М.Василевич публикует в двух статьях, изданных в 1931 г., которые характеризуют ее как прекрасного специалиста и высокого профессионала в области тунгусской этнографии.(35) Здесь она впервые высказывает новые идеи, которые затем будет успешно развивать в своих последующих исследованиях, в частности, о культурных и языковых параллелях у крайне западных и крайне восточных групп тунгусов. Эта идея будет позднее, уже в 80-е годы, достаточно продуктивно использована в работах следующего поколения тунгусоведов. (36) Кроме того, материалы сымской экспедиции помогут Г.М.Василевич в написании еще многих ее этнографических работ (37), что свидетельствует о прекрасно проведенном полевом исследовании и о том, что к началу 30-х она стала первоклассным специалистом-этнографом. И тем более обидно, что 1931 год становится последним в том удивительно плодотворном периоде работы, когда Г.М.Василевич успешно совмещала свои этнографические и лингвистические исследования.

Часть первая

Часть вторая


Часть третья


Открыть всю статью в формате PDF


Библиография трудов Г.М. Василевич в формате PDF